Принцесса Чжаоян

Для Шэнь Сяо, сына казненного простолюдина, путь наверх лежал через изнурительные императорские экзамены. Годы лишений и зубрежки трактатов должны были увенчаться званием лучшего цзиньши, открывающим двери в святая святых - Ведомство наказаний, где он надеялся найти следы убийц своего отца. Однако столица встретила его не ароматом благовоний с экзаменационного двора, а тяжелым духом дворцового порока: вместо рекомендательного письма от столичных чиновников юноша получил лишь холодную пустоту покоев принцессы Чжаоян. Проведенная по её прихоти ночь должна была стать для него клеймом позора или пропуском в высшее общество, но закончилась внезапным изгоном - вышвырнутый за ворота, униженный и отрезанный от милости двора, Шэнь Сяо готовился навсегда исчезнуть в тени нижних чинов. Неожиданное спасение пришло оттуда, откуда его ждали меньше всего. На итоговом пиру, когда герольды уже оглашали имена победителей, имя Шэнь Сяо прозвучало первым, принеся ему высший ранг и право стоять перед Сыном Неба. Император смотрел на юного гения с надеждой, аристократы - со страхом, видя в нем угрозу своему наследному праву на власть. Но сам новоиспеченный цензор смотрел только в одну точку - на шелковую ленту цвета персика, вплетенную в волосы принцессы Ли Шу. Поднявшись с колен после приветствия государя, Шэнь Сяо опустился на колени снова, чтобы подать доклад. Его голос разорвал чинную тишину зала: он обвинял покровительницу, проведшую с ним ночь, в чудовищном расточительстве. Пока знать устраивала оргии во дворце, в Гуанчжоу три месяца стояла засуха, люди меняли детей на горсть риса, а цены на зерно взлетели до небес. Вместо ожидаемого скандала оплеухой разразилась мертвая тишина, которую разбил лишь тяжелый стук нефритовых четок императора о подлокотник трона. Принцесса Ли Шу медленно повернула голову; испуг на её лице сменился ледяной яростью, а затем - опасным блеском азарта. Она поняла, что вчерашний проситель сегодня бросил ей вызов не ради мести за уязвленное самолюбие, а как равный - расчетливый политик, ударивший по единственному месту, способному пошатнуть её позиции при дворе. Дворец мгновенно раскололся на два лагеря: старая знать требовала головы выскочки, посмевшего опорочить кровь дракона, тогда как реформаторы увидели в его дерзости шанс изменить гниющую систему. Так случайная связь превратилась в смертельную партию: враги по этикету, они становились вынужденными союзниками в борьбе за канал Юнтунь и выживание империи, где каждый шаг к справедливости мог оказаться шагом в заранее расставленную ловушку.